Войти Регистрация

1 октября - День пожилого человека. Одна на поле боя

Она похожа на Клинта Иствуда. С режиссером пронзительных голливудских драм Валентину Дмитриевну Магометову из Кореновска роднит поджарое телосложения, взъерошенный «ежик» седых волос, испещренное морщинами лицо и живой блеск глаз.

Вот только у Иствуда драмы переживают киногерои, а Валентина Дмитриевна сама - центр драмы с избитым названием «Моя жизнь».

Пройдя сквозь темный коридор терапевтического отделения, я пришла в палату, где лежит Валентина Дмитриевна. Не знаю, какой я её ожидала увидеть, но всяко не такой — черная майка и трико поверх худого тела и эти совершенно невероятные глаза, в которых видна вся сила духа этой женщины. Никаких старушечьих сетований: она сидела на больничной койке так, как сиживают в своих креслах авторитеты из мира кино. Есть в ней что-то такое — стержень, характер, воля — то, что держит её над всеми трудностями. А их, к сожалению, у одинокой пожилой женщины хватает. С самого детства было с лихвой.

Мама ушла, когда Валя была еще маленькой девочкой. Она осталась с отцом. На дворе — тридцатые, вписанные в историю тревожным межсезоньем между двумя мировыми войнами, на карте — город Каспийск. Редко когда приходилось есть досыта, а спать в мягкой чистой постели, да в комфортном тепле. С началом Великой Отечественной Валя попала в детдом. Отец тогда чуть ли не круглосуточно работал на заводе, оставлять дочку было не с кем. А в детдоме - забота, питание, уход. Сейчас Валентина Дмитриевна считает, что такой — несгибаемой — её воспитал именно детский дом.

Замуж вышла скоропалительно, в 16 лет. Впрочем, и тогда, с мужем, и все те годы, что она провела без него, Валентина Дмитриевна была одна:

- Одна я единственная в целом мире. Ну как? Дома еще коты есть..

Коты — не люди, они не предают и не бросают. Только их Валентина Магометова считает за близких. Да еще подругу Нину из Новотитаровской. «Золотой человек» в устах Валентины Дмитриевны звучит вовсе не сентиментальной оценкой, а характеристикой: «Нина — золотой человек» - больше и говорить ничего не требуется, и сомнения никакие не берут: золотой, значит — золотой. Сказала как отрезала.

Именно Нина Сергеевна из Новотитаровской забила тревогу о масштабе жизненной драмы Валентины Магометовой. По телефону Нина Сергеевна «дергает» центр социального обслуживания, призывая их обратить внимание на то, в каких условиях живет одинокая пенсионерка. Редакции «районки» о судьбе подруги также рассказала она. В Кореновске ту пропасть, которая разверзлась перед одинокой пенсионеркой, не разглядел никто.

- Они подружились почти 3 года назад в краевой больнице, где оказались на соседних койках по случаю диабета. Валентина Дмитриевна произвела неизгладимое впечатление на Нину Сергеевну:

Она такая грамотная, такая рассудительная, такая оптимистичная. С ней интересно говорить на любые темы, она не жалуется, не ругает всех вокруг, как зачастую случается с одинокими стариками. Но при всем при этом она живет в ужасающих условиях и изменить их ей не под силу.

Валентина Дмитриевна не раз была в гостях у своей подруги. Та с радостью принимает у себя бывшую соседку по больничной палате: им комфортно и интересно вдвоем. Несколько раз и Нина Сергеевна хотела побывать у Валентины Дмитриевны, но все как-то не получалось. Подруга отговаривалась тем, что у нее ремонт, или она в больнице. Но в этом году Нина Сергеевна все же переступила порог дома Валентины Дмитриевны.

- Я была проездом в Кореновске, решила заехать увидеть подругу. Увидев её дом, я пришла в ужас: забор повален, калитки толком нет, трава чуть не вровень с домом. Валентина лежит в доме, вокруг все не убрано, не устроено. Понимаете, у нее даже воды нет! Питьевую воду ей приходится набирать в колонке дальше по улице. Ходить Вале трудно, видит она плохо. Диабет, к сожалению, это не сахар. Такой вот каламбур. Сама с домом Валя не справится — здоровье не то, но неужели ей нельзя помочь? Неужели социальная служба не может навести у нее порядок?

Телефонный разговор с Ниной Сергеевной вышел долгим и взволнованным. Судьба подруги до глубины души расстроила женщину, на чью долю выпала, получается, более счастливая судьба.

От Валентины Дмитриевны таких эмоций не дождешься. Говорит четко. Без лишних сантиментов. На вопрос, как с ней работает социальная служба, молча показывает мне свои руки. Кожа на руках сухая, морщинистая, с въевшейся чернотой. Эти руки слишком хорошо знают, что такое работа.

Через несколько дней, когда Валентина Дмитриевна вернулась из краевой больницы, мы договорились с ней съездить к ней домой, чтобы посмотреть, как она живет. Забирая её из больницы, я все пыталась помочь пожилой женщине дойти до лифта, спуститься по ступеням холла, дойти до машины. Куда там! Пусть медленно, но она дойдет сама.

- Я привыкла сама, ты уж не обижайся на меня, - взглянув на меня, сказала пожилая женщина и, держась за стену, спустилась по ступенькам.

Дома у Валентины Дмитриевны нас встретил хлипкий деревянный забор, калитка, держащаяся на одном честном слове, да коты, вышедшие встречать хозяйку.

Деревянный, давно не крашенный дом, окна со ставнями, скошенная недавно трава пожухлыми стеблями лежала поверх яркой молодой зелени. Неустроенность – вот что встречает Валентину Дмитриевну дома.

Вместе с котами хозяйка прошла в маленькую кухоньку во дворе. Здесь – плита, продукты, посуда и множество других вещей, например, старый телевизор, отслужившие свое банки и прочий скарб. Хозяйка извинилась, что не прибрано, она не вылезает с больничной койки, куда уж тут чистоту наводить.

- Да ничего я тебе не принесла, не трись об меня, - обратилась Валентина Дмитриевна к такой же худой, как и сама она кошке, ни на шаг не отходящей от хозяйки. Мы посмотрели двор, сарайчик, где хранятся дрова, хотели было уже пройти в дом, да оказалось, что Валентина Дмитриевна забыла ключи. Уже потом я узнаю, что дом для Валентины Дмитриевны – это закрытая территория. Работницы соцзащиты, обслуживающие пожилую женщину, внутри бывают, руководство организации, не раз приезжавшее по жалобам, – нет. Вот и встрече с любимой подругой на своей территории Валентина Дмитриевна всячески препятствовала. Так и мне, приехавшей как раз посмотреть на её жилье, двери не открыла.

Внутрь я все же заглянула. По предложению самой хозяйки:

- Да ты в окна посмотри. Раз уж мы приехали.

Полупустые комнаты со сдвинутой к центру мебелью, на стенах – обои, кое-где провисающие, краска на полах лежит толстым слоем, как мне показалось через запыленное окно, не облупилась. Конечно, это не порядок, но все же получше, чем на кухне. Главное, как мне показалось, чего нет в доме Валентины Дмитриевны, так это молодых сильных рук, способных выскрести то, что не под силу пожилой больной женщине. Помыть, покрасить, наполнить звуками, движением, красками и главное — провести центральный водопровод. У Валентины Дмитриевны колодец, воду из которого подает мотор. Но вода эта — техническая: помыть, постирать. Для питья воду из колонки, расположенной на улице, приносят работницы соцзащиты.

Подставить плечо в решении бытовых проблем пожилых людей призвана соцзащита. «Неужели не могут побелить да покрасить?» – вторила я вопросу новотитаровской подруги Валентины Дмитриевны после посещения её дома. Этот вопрос я задала по адресу – руководителю Кореновского комплексного центра социального обслуживания «Содействие» Валентину Диомидовичу Коломийцу.

Прежде чем ответить на вопрос, Валентин Диомидович подробно рассказал, из чего по закону складывается работа центра. Во-первых, центр не предоставляет материальную помощь, а предоставляет социальные услуги. Среди этих услуг есть бесплатные. Это та работа, которую выполняют приходящие на дом работницы: купить продукты, навести порядок дома, приготовить еду, постирать, помочь сменить белье, подстричь ногти и многое другое. Все эти пункты записаны в индивидуальной программе оказания социальных услуг. Там даже есть такие пункты, как оказание психологической помощи по вопросам отношений в семье. Им в программе Валентины Дмитриевны отведено 10 консультаций в месяц. Так что программа — серьезный документ. Есть услуги, которые центр оказывает за плату. Это покраска, побелка, покос травы, доставка дров и так далее. Стоимость этих услуг на порядок ниже рыночной. Валентин Диомидович привел такой пример для сравнения. Ремонт дома пенсионера после пожара (о котором «районка», кстати, писала в статье «Огонь или я» в № 3 от 22 января этого года) обошелся хозяину всего в 2600 рублей. И это — самый дорогой ремонт. По примерным подсчетам заведующей отделением социального обслуживания Людмилы Метелкиной, ремонт в доме Магометовой обойдется ей примерно рублей в 600. Главное условие - центр предоставляет только рабочую силу, материалы для ремонта покупают сами пожилые люди.

Не первый раз, сталкиваясь с официальными организациями, слышу ответы, пестрящие фразами: «По закону мы должны делать вот то-то, а не вот это», «В наши полномочия это не входит», «Для тех, кто оказался в трудной ситуации, продумана система социального обеспечения». Да только от таких гладких, причесанных фраз хочется завыть. В них не прописано участие и улыбки, человеческое тепло и забота, без которых, уверена, категорически нельзя работать со стариками.

По словам Валентина Диомидовича, Валентина Дмитриевна еще с прошлого года стоит на очереди на косметический ремонт в доме, краска и известь куплены, да вот только она все откладывает ремонт: часто лежит в больнице. Только соберется, а тут и зима наступает. Получается, проблема в ней самой, в ее здоровье. Да это замкнутый круг какой-то.

Валентина Дмитриевна действительно часто лежит в больнице. И в терапевтическом отделении Кореновской ЦРБ, и в эндокринологии в Краснодаре. Несколько зим, кроме прошлой, Валентина Дмитриевна провела в отделении временного пребывания в Платнировской: здоровье у нее слабое, в доме — печное отопление, а Валентине Дмитриевне — 78 лет. В такой ситуации предложение Валентина Диомидовича о переезде в дом престарелых выглядит вполне разумным. Там — уход, хорошие условия, медицинская помощь. Но Валентина Дмитриевна отказывается переезжать в казенное заведение. Дом для нее, пусть и потрепанная временем, но все же — крепость. А воинам, даже таким одиноким, нет, особенно таким одиноким, как наша героиня, очень важно иметь свою крепость.

Валентина Дмитриевна, как бы ни было это логично в её ситуации, не хочет в дом престарелых. Туда уж точно не заберут её любимиц — кошек. И не будет там угла, где она сможет спрятаться от всех невзгод, когда захочется ей, к примеру, не видеть всех и вся. Захотела — и не пустила в свой дом кого бы то ни было. Захотела — впустила. Быть хозяйкой своей крепости жизненно важно для Магометовой.

В разговоре Валентин Диомидович признал, что с Валентиной Дмитриевной у них сложные отношения, она часто бывает недовольна их центром. То кажется ей, что дров привезли меньше, чем положено, то сдача из магазина меньше, чем должна бы. По жалобам пенсионерки создавали комиссии, которые высчитывали количество дров в складометре, проверяли финансовые отчеты соцработниц. Пока никаких нарушений не выявлено.

Но какими бы сложными ни были отношения пенсионерки и сотрудников центра, положенные законом социальные услуги ей оказывают. Те самые, что прописаны в индивидуальной программе. Помочь старикам материально, искать спонсоров центр не обязан. Впрочем, препятствовать благотворителям они не станут: если кто хочет помочь старикам — обращайтесь.

- А почему вы не берете воду у соседей? Неужели бы отказали? - спросила я у Валентины Дмитриевны, когда везла её обратно в больницу. По соседству с нашей героиней — благоустроенные домовладения, в которых явно проведен центральный водопровод.

- А я не просила. Был тут как-то у соседей при мне разговор, что вода теперь очень дорогая, считают её по счетчику. Как я могла после таких слов попросить воды? Напоить страждущего водой — в русских сказках это даже Баба Яга делала, прежде чем в печь на лопате отправить. А тут — пожилая одинокая женщина. Скажите пожалуйста, сколько она той воды выпьет? На какую сумму?

Мне удалось дозваться одних соседей Валентины Дмитриевны и спросить у них, как складываются их отношения с соседкой.

- А никак, - ответил мне мужчина. Она живет сама по себе, мы — сами по себе. В её дела не лезем.

На мои слова о том, что их соседка — одинокая пожилая женщина, остро нуждающаяся в поддержке и помощи, мой собеседник только повел плечами, мол, не моя проблема, и не я в том виноват.

В дела Валентины Дмитриевны не лезет и родная дочь. Достигнув половозрелого возраста, дочь пустилась во все тяжкие, сменив столько мужиков, что матери стыдно даже представить их количество. Один сын умер более 20 лет назад еще в Каспийске. Второй - не так давно здесь, в Кореновске. Валентина Дмитриевна обходит эту тему в разговоре. Видно, что дети не принесли матери радости. В центре социального обслуживания она изначально представилась как одинокая. Если бы центру в прошлом году не передали полномочия по несовершеннолетним, а вместе с ними — базу по семьям с детьми, тот факт, что у Валентины Дмитриевны есть в Кореновске близкие родственники — невестка с детьми - так бы и не открылся.

– Нет у меня никого, - снова и снова повторяет Магометова — Одна я.

По какой причине она выставила родственников за пределы своей крепости, Валентина Дмитриевна не говорит. То ли она сама такая «колючая», что родственникам с ней не комфортно, то ли им попросту наплевать на нее. Но как бы то ни было, Валентине Дмитриевне никто из родных не помогает. И разве нет у нее - фактически одинокой — официального права называть себя таковой?

Когда я приехала поговорить с соседями, на хлипкий забор дома Магометовой взобралась кошка. Внимательно следила за моими передвижениями, с достоинством восседая на посеревшем штакетнике. Она ждала хозяйку. Кроме этой кошки, да подруги, которая хлопочет за нее, есть ли кто-то еще у Валентины Дмитриевны?

Валентина Магометова — воин, у нее характер, сила духа и понятие справедливости настолько по-мужски сильные, что не каждый мужчина такими может похвастаться. Наверное, несгибаемость характера — не самая женская черта. Но что делать, когда с детства воспитана такой? Воины не плачут. Они воюют. В перерывах между курсами лечения Валентина Дмитриевна ведет неравный бой с центром социального обслуживания. Но даже ей с её характером это сложно. За центром — закон, индивидуальная программа социального обслуживания, строгий отчет и финансовый контроль. А это повесомее аргументов железной старушки.

Пройдя курс лечения, Валентина Дмитриевна вернется домой. В неустроенность, к фляге с водой, к кошкам. Как долго она выдержит в таких условиях до следующей госпитализации? Как долго она протянет без человеческого тепла, которое все её копья, иголки, железные доспехи окутает мягкой пеленой и дойдет до самого сердца?

Желающие помочь Валентине Дмитриевне могут связаться с редакцией «Кореновских вестей» по тел. 4-12-35.

Добавить комментарий


Защитный код
 Обновить

Корвести ТВ

Корвести ТВ

VK
FB
ОК