СВЕРЯЙТЕ ВРЕМЯ ПО "КОРЕНОВСКИМ ВЕСТЯМ"

На золотом крыльце сидели царь, царевич, король, королевич, сапожник, портной... Кто ты будешь такой? Кто я такая буду? Да, пожалуй, барышня-крестьянка по нынешним-то временам.

Происхождение, как писали в советских анкетах, из служащих, так что вполне себе барышня. А корни-то крестьянские.  И не случись в мятежном семнадцатом году переворота, судьба моя была бы очевидна. Простая русская баба, крестьянка  в глухой воронежской деревне, раннее замужество, шестнадцать душ детей, работа в поле от восхода до заката, истовая вера в Бога и царя-батюшку. Простая жизнь, простой труд. Заметьте, не самая плохая доля.

Никогда не стыдилась своего простого происхождения. В советские годы так и вовсе гордилась. Так нас учили. Но потом пришло новое время, и в новой России стало очень модным иметь дворянские корни, и все, кто при советской власти  козырял пролетарской кровью, дружно подались в дворяне. Мне тоже предлагали за определенные деньги приобрести родословную,  такое породистое ветвистое дерево на  гербовой бумаге, где на веточках , как новогодние игрушки на елке, висели разноцветные овальчики со звучными двойными фамилиями. Меня обещали поместить в очень достойную ветвь чужой родословной. Согласись я на эту авантюру, сейчас бы подписывала свои статьи как-нибудь витиевато,   к примеру, урожденная графиня Васильева-Шиловская.  Очень было соблазнительно примерить графский титул, но я вспомнила родненьких прабабушку Аню, прадедушку Тишу. Они бы меня не одобрили. И я осталась в крестьянках.

Какое-то довольно длительное время  все, что в моем понимании было так или иначе связано со словом царь, умещалось в строгих рамках  школьного учебника истории, в какой-то степени русской литературы, естественно, кино и, конечно, сказок. Причем, киношные образы превалировали, и отбрасывали шутейную тень на фигуры исторические.  Комично-громогласный царь Петр с арапом Жегловым, призрачно-жуткий грозный царь Иван из старого фильма, вереница и вовсе сказочных царей в непременных золотых балахонах, с гротескными коронами. Школьный учебник истории, понятное дело, представлял трехсотлетнюю  историю Романовых на Российском престоле, как череду ошибок, откровенных глупостей и несуразностей, и, безусловно, жесточайшего угнетения простого народа. Почему мне тогда и в голову не приходило задаться простым вопросом: если все было так плохо, так не по уму, откуда тогда взялся к тринадцатому году, с которым сравнивались все достижения советского времени, тот самый успех России, ставшей богатейшей страной в Европе, чье население (речь, естественно, о России) прирастало каждый год на 2,5 миллиона человек?

Исключение советская историография сделала только для Петра Первого.А советский кинематограф поспособствовал закреплению в массовом сознании  положительного образа  великого государя.  Вспомните знаменитую фразу из  культового фильма "Доживем до понедельника": " И вообще со времен Петра  Первого России не везло на царей." Остальным государям намертво приклеили ярлыки, которые надолго застряли в сознании:  ограниченный мстительный Павел, Николай I — палкин, Николай II – кровавый. Но даже в такой интерпретации они, государи российские,  для советской барышни-крестьянки  оставались образами картонными, лишенными плоти, человеческого наполнения, лишенными жизни. И вообще в школе у меня сложилось вполне определенное впечатление, что настоящая история России началась в 1917-м году. Все, что было до семнадцатого года, воспринималось упрощенно, выхолощенно, как длительная прелюдия к основному действию. Учитывая опыт своих школьных лет, я понимаю теперь, что история, которая, собственно, и формирует гражданина, является одним из важнейших предметов в школе. Такой же  значимости - литература, которая  формирует человека. Все остальное — после.

Говорят, к сорока годам душа наконец-то взрослеет, и приходит пора осмысления. Возможно, эта пора стучалась и в мою дверь в начале девяностых, мол, пришло время  собирать камни. Но я, как и миллионы россиян начала девяностых, была озабочена выживанием и собирала не столько разбросанные по жизни камни, сколько картошку  в чистом поле. Копала, сажала, полола, воевала с колорадским жуком, таскала воду из колодца, топила печку, по ночам кропала свои статейки в газету. На осмысливание жизни не оставалось, ни физических, ни душевных сил.Телевизор демонстрировал расстрел парламента, магазины — пустые полки. И только лошадиное здоровье, неистребимый оптимизм да маленький ребенок удерживали от петли. И еще работа в «районке», которую я всегда любила с какой-то обморочной страстью.

А вокруг творилось нечто совсем уж непотребное.   Сносили памятники, развенчивали героев, пренебрежительно называли страну «рашкой», любить Россию стало вдруг неприлично, только дремучие «совки» еще помнили, что такое «родина»,  их насмешливо величали  неандертальцами, а если  хотели оскорбить и унизить,  обзывали «патриотами». Очень престижно стало цитировать доктора Джонсона: «Патриотизм — это последнее прибежище негодяя». Таким образом, «совки» и «неандертальцы» автоматически становились еще и негодяями. В отличие от более продвинутых соотечественников, которые  презирали деревянный рубль,  поклонялись доллару,  а возможность свалить за границу - мыть посуду в заштатной кафешке -  считали не просто счастьем, а чем-то большим. Песенка «American boy, уеду с тобой, Уеду с тобой, Москва, прощай» стала своего рода гимном людей, которых  смутные ветры перемен уносили в блистательную заграничную даль. Они рубили по живому, перегрызали, а то и  сжигали свои корни, и с легкостью мотыльков устремлялись прочь: пропади пропадом  проклятая рашка!

Остались те, кто корни рубить не хотел или уже не мог. У нас не было запасной страны, и бежать было некуда. Песни про побег мы не пели, новых  песен про родину еще не написали, а петь старые песни  о прежней родине было равносильно оплакиванию покойника.  

Но однажды я услышала песню и поняла, что она про нас. Про тех, кто не бежал в поисках лучшей доли, не искал себе теплого заграничного гнезда. Наверное, мы казались убежавшим неудачниками, лузерами. Это словечко тоже быстро вошло в обиход.  Пусть так, но это был наш выбор. И лично мой.  Мы долго обсуждали с мужем разные варианты и как-то оба решили, что останемся здесь. Как всем, так и нам. И, пожалуй, эта фраза стала решающей в нашем выборе.  А тут еще и песня. Пела ее Людмила Зыкина, и была в этой песне и в том, как она ее пела, большая убедительная сила. Может, кому-то покажется смешным -  решать судьбу при помощи песни, но не смешнее, чем подкидывать монетку или надеяться на авось.

Вот пришло письмо издалека,
Где живут богато и свободно,
Пусть судьба страны моей горька,
Остаюсь с обманутым народом,
Пусть судьба печальна и горька.
Не зови в дорогу, не зови,
Верой мы сильны, а не исходом,
Не моли о счастье и любви,
Остаюсь  с обманутым народом -
Не зови в дорогу, не зови.

Автор этих строк поэт Николай Добронравов абсолютно точно озвучил то, что мы чувствовали, но, может, в тот момент не могли сформулировать так просто и ясно: «верой мы сильны, а не исходом...»  Верой в Бога, верой  в справедливость, верой в свою  страну. Да, да! Мы продолжали верить в униженную, оболганную, обманутую страну с презрительным собачьим прозвищем — рашка.  А сколько же объявилось желающих поставить нашу рашку на колени и заставить каяться.  «Доброжелатели» -  и свои, и заграничные - обрядились в белоснежные судейские мантии и судили, судили. И много нового мы о себе узнали в те годы: и страна-то оказалась негодящей, и народец — ленивый да пьющий, и история — не пойми какая, а то и вовсе постыдная, и всем- то мы оказались должны. Да так много задолжали,  так много провинились...  В тех помоях, которые рекой лились на нас в девяностые, да и в нулевые, можно было и захлебнуться. Когда тебе со всех сторон кричат: "Свинья!" - трудно удержаться и не хрюкнуть. А мы, оставшиеся,  держались. Стискивали зубы и держались. И когда  загнали нас в очереди за барахлом ношеным, тоже держались. Помните, как  жалостливые европейцы нам свои старые вещи присылали, а уже тут их на вес продавали ушлые людишки. Тогда в наш обиход вошло понятие "секонд хенд",  как  обозначение второсортности. И  «просвещенная Европа» не забывала подчеркнуть нашу второсортность и ущербность при каждом удобном случае. Что скрывается за фасадом европейской  «просвещенности», мы в полной мере узнали только теперь. А тогда даже парад в юбилей Победы запретили проводить на  Красной площади кукловоды заокеанские. Они  нас уже готовили к гей-парадам, они торжествовали победу, а как же! Поставили Россию на колени. Заставили стыдиться самою себя. Они нам и Конституцию под себя написали с унизительной пятнадцатой статьей о приоритете международного права над национальным. Статья, которая по сути превратила Россию в колонию.

Да,  растерялись мы на какой-то момент, потому что у нас выбили опору, как выбивают неожиданно стул под сидящим человеком, когда он  совсем не готов к такому подлому удару. И падает человек, и ломает хребет. Нечто подобное случилось  с нами. Однако именно наша униженность  стала той  низшей точкой падения, дном, когда дальше уже, казалось, падать некуда. И надо было выбирать: сдаться и утонуть или все-таки выплыть. Но «доброжелатели» не унимались, от их юродствующего  визга темнело в глазах: «Распни его! Распни! Уничтожить бесчеловечное государство, тюрьму народов!» И это о России, которую Господь наделил удивительным талантом   державности. Испокон веку в православной России  верующий народ  отвечал перед Богом не только за себя, за детей своих, но и за государство. Перед Богом отвечал. Это был крест не одного человека, а всего народа — беречь  державу,  завещанную нам предками. Это был нелегкий крест.  Но кто из нас в то смутное время думал о долге, о державе? Россию ломали через колено, а мы, как зомби, повторяли  вслед за визжащими: «Страну люблю, а государство ненавижу!» - не осознавая подлого лукавства этих слов, не осознавая глубины пропасти, в которую нас толкали эти слова.

Осознание пришло не сразу и не ко всем.  Наверное, самые мудрые и  проницательные из нас изначально понимали, для чего такой визг подняли, чего добиваются. Разрушить государство, растащить, разорвать Русь  — заветная мечта  многих еще со времен Вещего Олега. Помните, у Пушкина: «Как ныне сбирается Вещий Олег отмстить неразумным хазарам, их села и нивы за буйный набег обрек он мечам и пожарам». Не забылись мечи и пожары... Через столетия несли свою ненависть потомки тех, разбитых, и лелеяли надежду на ответный удар...

И вот в девяностых заветная цель оказалась так близка:  уничтожена Российская  империя, развален Советский Союз, осталось порвать Русь. Государство почти разрушено внешним управлением, а народ, который не понимает, что происходит, ругает на чем свет стоит правительство и клянет государство. 

И как же ловко и быстро нас превратили в Иванов, не помнящих родства. Есть такое модное словечко: переформатировали. Ломка сознания — страшная вещь, убийственная. Выстояли не все.

Нам надо было пройти через унижение, самобичевание и ненависть, чтобы в какой-то решающий момент и вспомнить, и осознать меру нашей ответственности перед государством, завещанным нам нашими предками.

И я не сразу разобралась, осмысление — это долгая работа. Урок, вынесенный из страшных, смутных девяностых, был выстрадан.  Мне, как простому человеку, конечно, важно было иметь работу, какую-никакую зарплату, чтобы было, чем семью кормить, что на себя надеть. Это все понятно. Но как оказалось, для полного счастья мне еще надо было себя уважать. Еще более неожиданными оказались выводы: уважать себя и не уважать, не любить государство, в котором живешь, оказалось невозможным. Я не знаю, когда я вывела для себя эту формулу. Когда впервые писала о мальчике, погибшем в Чечне? Или когда еще неумело, спотыкаясь на каждом слове, читала на церковно-славянском молитвы: «Спаси, Господи, и помилуй Богом хранимую страну нашу, власти и воинство ея, огради миром державу их, и покори под нозе Православных всякаго врага и супостата...»  Каждое утро я начинала с этой молитвы, и однажды молитва достучалась до моей души. Не сразу, не вдруг осозналось, что до меня миллионы русских людей во тьме веков вот так же начинали свой день с молитвы за державу, за Русь. И не только молились,  насмерть стояли, сберегая страну.  А теперь вот моя очередь молиться и сберегать.  И от этих мыслей становилось знобко. Я чувствовала свою причастность к ним, этим неведомым мне людям, с которыми меня объединила молитва и Русь.

Я однозначно человек русский,  хотя, если хорошенько покопаться в прошлом, то какой только крови не добавили мне мои предки!  Но воспитывали меня в русских традициях, крестили в русскую православную веру, и оставили в наследство любовь к русской песне, русскому слову, к России. Один из моих прапрадедов воевал с турками, прадед бил немцев  в первую мировую войну, дед пропал без вести  в Отечественную, отец - кадровый офицер, всю жизнь отдал службе в Советской Армии. Разве с такой родословной я могла сбежать за бугор? Возможно, наша фамилия звучит  не так аристократически, как Васильева-Шиловская,  но уж кого-кого, а дезертиров в нашем роду не было.

В том, что для меня слова: "государство", "держава", "Русь" — не остались пустым звуком, -  заслуга отца. Спасибо ему за наши долгие вечерние разговоры о жизни. Они на многое мне открыли глаза. А понимание некоторых вещей, например, глубокое уважение отца к Сталину, пришло только в последние годы. Наверное, у каждого свой путь и к храму, и к осознанию понятия «Родина».  Меня к Родине привели отец и вера. И сегодня я хорошо понимаю, почему русский человек  связан с Россией узами, порой, крепче родственных.  Нет, наверное, больше такой земли, где бы человек так остро ощущал свою связь с ней, словно с матерью. Наша государственность нам дорого доставалась.  Помните, как у Блока: «Мы , как послушные холопы, держали щит меж двух враждебных рас — монголов и Европы». И отбивались то от этих, то от тех. Мы веками отвоевывали свое право на существование. Да еще и Европу спасали. Вспомните, как в русских сказках-то приговаривают: мать сыра-земля. А почему - сыра? Да потому что русской кровушкой полита.

Вот и я  с русской землей, как  и каждый русский человек, кровью предков связана.  Они, предки мои, из века в век своей кровью эту землю кропили,  государство защищали от ворогов, выполняя Божий завет.  Они эту землю после страшных  битв, как дитя, вынянчивали. Поэтому у меня с этой землей  одно кровообращение, общее.   "А ежели, - по меткому определению Достоевского,-  русский вам скажет, что не любит Родину, не верьте ему, он не русский." А кто же русский? Отвечу так: кто Россию любит, кто за нее жизни не пожалеет, тот и русский. Например, мое недавнее открытие — человек удивительный! - Пол Эдвард Куликовский -Романов. Ни слова на русском языке -  но это не мешает ему быть совершенно русским человеком по сути своей, по духу.  Правнук великой княгини Ольги, родной сестры государя Николая II, Пол Куликовский предпочитает, чтобы его называли Павлом Эдуардовичем. И он на сегодня единственный  представитель династии Романовых, который сейчас живет в России. Мы, журналисты разных изданий России, встречались с Павлом Эдуардовичем на  всероссийском фестивале журналистов в Ольгинке, где он и его супруга устроили пресс-конференцию. Мне важно было услышать от потомка великой династии,  чувствует ли он ответственность перед Россией, долг?  Павел Эдуардович поправил меня:

-  То, что мною движет, я воспринимаю не как долг, а как внутреннюю потребность сделать для страны так же много, как делали мои предки. Мне это нужно!

Странные иногда происходят вещи. Но только на первый взгляд, странные, а всмотрись внимательней - промыслительные. Казалось бы, всего лишь песня, а помогла сделать очень важный выбор, можно сказать, судьбоносный. Или стихотворение "Молитва", которое читала перед смертью юная царевна. Я нашла его в каком-то  журнале. Именно оно, я думаю, окончательно смело все внутренние преграды, воздвигнутые школой, воспитанием.  Право любить Россию в моем прежнем понимании принадлежало только простому народу, представительницей которого я и была. Барышня-крестьянка. Школярская однобокость  явно присутствовала в этом взгляде на мироустройство, но она меня как-то не очень беспокоила. Что ж поделаешь! Нас так учили... ( к вопросу о значении уроков истории!) Но  «Молитва» царевны Ольги перевернула мое отношение к русским государям. Получается, они любили Россию так же, как и я. И эта любовь объединяла нас. Я сожалела, что практически ничего не знала о них, кроме самых общих сведений. А все, что знала до сих пор, либо откровенная ложь, либо недосказанная правда. И здесь меня, да и не только меня поджидало много открытий. Даже самое  общее знакомство с историей нашего государства убеждало: служить России, заботиться о ее благе — нелегкий крест. Не каждому по силам. Радетели сильной, могучей  России, увы, дорого платили за  служение ей.  Часто жизнью. 

И самым первым, ошеломительным открытием стала судьба государя Николая II. Государя, оболганного и преданного на смерть. Не отрекался  Николай от престола, он никогда бы не сделал  этого, потому что отвечал за Россию перед Богом, его слова: «С твердою верою в милость Божию и с непоколебимою уверенностью в конечной победе будем исполнять наш святой долг защиты Родины до конца и не посрамим земли Русской». Разве мог он оставить Россию в страшный час испытаний? Не было суда, было ритуальное убийство православного русского императора и его семьи, и была сокрушительная гибель империи. Давно лелеемая и подготовленная месть. Была юная царевна  Ольга, на пороге смерти прощающая своих убийц. Эти строки поэта Сергея Бехтеева она записала в своем дневнике незадолго до смерти:

Пошли нам, Господи, терпенье
В годину буйных, мрачных дней
Сносить народное гоненье
И пытки наших палачей.
И у преддверия могилы
Вдохни в уста твоих рабов
Нечеловеческие силы
Молиться кротко за врагов.

По рождению — царевна, по возрасту - юная девушка, по силе духа — воительница. Та самая царевна Ольга, которая отказалась выйти замуж за румынского принца, потому что не хотела уезжать из России. (Для сравнения вспомним великий исход из России в поисках лучшей доли в девяностые, стремление наших женщин выскочить замуж хоть за косого, хоть за кривого, но - иностранца).

Таким же потрясением стала для меня судьба одного из величайших русских самодержцев — Ивана Грозного. Он до сих пор оболган и унижен в исторической памяти потомков. Глубоко верующий православный человек. Царь - воин, собиратель российских земель. При нем Русь  заявила о себе, как одно из ведущих государств в мире. Но сильная Россия нужна только русскому миру, она всегда вызывала жуткую изжогу  у всех остальных.  И ненавистники России сделали все, чтобы изничтожить саму память о великом государе. Увы, история России, по меткому определению Арсения Гулевича, писалась ее врагами. Но как бы ни старались враги России замолчать, исказить, извратить, изолгать события нашей истории,  истина все равно заявляет о себе и находит дорогу к людям. В день, когда было объявлено об отречении государя Николая II, в Коломенском храме  случилось чудесное явление новой иконы Божьей Матери, названной «Державная». На ней Царица Небесная изображена царицей земной, величественно восседает она на царском троне в красной царской порфире, с короной на голове, скипетром и державой в руках. Символический знак того, что российская держава теперь под небесной защитой. И я верю, что какие бы трудности нас ни ожидали, Господь не оставит Россию.

А то, что Россия становится на крыло после всех потрясений и унижений девяностых, не видят только слепые. Они продолжают заклинать, причитать, кликушествовать о гибели России, о том, как все плохо и становится все хуже и хуже. Неужели не видят, как меняется наша жизнь? Или не желают видеть, потому что это нежелание и кликушество хорошо оплачивается? Я могла бы сейчас только на примере нашего небольшого сельскохозяйственного района показать с цифрами, какие урожаи мы сегодня собираем, как изменился и похорошел наш райцентр, какой современный многоэтажный микрорайон построили для наших военных, сколько детских спортивных площадок открылось, построен воздухоопорный спортивный комплекс,  два бассейна и началось строительство третьего,  скоро откроется ледовый дворец, где юные жители нашего района смогут заниматься хоккеем. На очереди - открытие современного 3D кинотеатра. И это в маленьком районном центре!  Я не говорю уже о заасфальтированных улицах, тротуарных дорожках,  домах, построенных для детей-сирот.

Да, у России еще много проблем, которые надо решать. Да, нас душат санкциями, нам объявлена холодная,  пока еще холодная война. А знаете почему? Потому что не могут они пережить наших побед и нашего стремительного взлета. Они же были уверены, что после девяностых нам не подняться. А мы поднялись. А мы опять почувствовали себя Российской державой, когда Крым вернулся в родную гавань. Да, Крым наш. Был нашим, есть и будет. Зря, что ли, мои прадеды кровь проливали и в 19-м, а  потом и в  20-м веке?  И когда 9 Мая, в День Победы, миллионы людей вышли и вывели на улицы наших городов и деревень Бессмертный полк защитников России, павших в Отечественную, я поняла, что нас - тех, кто гордится своей страной, ее взлетом, - много. Нас миллионы. Мы и есть страна, поверившая в себя.

Наши заклятые друзья тоже прочувствовали это возрождение России. Бывший командующий группировкой НАТО в Европе (2009-2013), руководивший до этого Тихоокеанским флотом США четырехзвездный адмирал Джеймс Ставридис опубликовал в американском журнале политологических исследований Foreign Policy статью, где сказал следующее: "Русские правильно считают себя наследниками чего-то большего, чем просто огромной страны. Они видят в матушке России кладезь глубоких и мощных жизненных принципов и подходов, складывающихся в философию и находящих отражение в очень живой и яркой литературе. Они невероятно выносливы под давлением и испытывают извращенное удовольствие от того, что  способны преодолеть что угодно. Они считают, что против них объединились темные силы, поэтому будут и впредь использовать традиционное оружие в своей непростой жизни - богатый запас черного юмора, сверхчеловеческую прочность перед лицом неблагоприятных обстоятельств и умные тактические подходы".

Ну, что ж! Все правильно натовский генерал про нас понял, только не до конца. И думаю, до самого донышка им нас не вычерпать, не разобраться.  Помните, сколько смеха и ерничества было, когда Владимир Путин ставил на крыло стерхов. Только ленивый на Западе не пошутил на эту тему. А что им еще оставалось делать? Только смеяться. Старый прием: то, что понять не могут, стараются осмеять. Никогда, никогда им со своим прагматичным, долларовым умом не понять, зачем президенту страны беспокоиться, полетят или не полетят стерхи? У него что - других забот нету? Разве это принесет деньги? Денег спасение журавлей, конечно,  не принесет. Но надо понимать, что означает журавль для России! Тем более вымирающий стерх. Поставить умирающую птицу на крыло, дать ей жизнь, все равно, что поставить на крыло Россию. Символ! Кстати, в песне про Россию, которая помогла нам с мужем когда-то сделать правильный выбор,  есть такие слова:

Мы еще от жизни не ушли,
Цвет берез не весь еще распродан,
И вернутся снова журавли –
Остаюсь с обманутым народом.
И вернутся снова журавли.

Выбирать судьбу по песне, ставить журавлей на крыло - это по-нашему. По-русски. Но им не понять. Не летать баракам с журавлями... И слава Богу!

А России - чистого неба,  журавлиных песен.

Вместо эпилога.

Парит в небе могучий орел. Глаз у него острый, с необычайной высоты видит, что на земле лежит крохотная птичка. Лежит на спине и подняла вверх свои тоненькие лапки. Орел спустился и спрашивает:

– Что это с тобой, птичка? - А она отвечает:

– Ты что, не видишь? Небосвод падает.

– Глупости! – проклокотал могучий орел. – А если и падает, ты хочешь своими лапками удержать небосвод?

– Я делаю, что могу, – ответила птичка...

Давайте и мы каждый на своем месте в меру своих сил делать, что можем для России.

Если мы русские...

Притчу вычитала у Николая Леонова

О нас

Сайт общественно-политической газеты "Кореновские вести" Кореновского района Краснодарского края зарегистрирован Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (РОСКОМНАДЗОР),
cвидетельство ЭЛ № ФС 77-69814 от 29.05.2017

Форма распространения - сетевое издание

Территория распространения - Российская Федерация, зарубежные страны

Учредитель и издатель - общество с ограниченной ответственностью "Редакция газеты "Кореновские вести"

Генеральный директор (главный редактор) - Нина Анатольевна Роженко

Язык - русский

Контакты

+7 (86142) 4-11-61
+7 (86142) 4-13-36
korvesti@mail.ru
353180, Краснодарский край г. Кореновск, ул. Красная, 83
------------------
+7 (86142) 4-47-38
Служба новостей
------------------

Яндекс.Метрика

Экстренные службы

Телефоны