Войти Регистрация

Владимир КОПОСОВ. Отрывок из романа «Погребенная россыпь»

Что знал Вадим о своей семье – матери, дедушке и бабушке, тетках? Видимо, то, что и все ребята в деревне: мама – это самое нежное и самое дорогое существо.

Уткнув голову в колени матери, можно было пожаловаться на обиды, причиненные сверстниками, мама защищала от боли, от гнева отца, мама чинила порванные рубашки и штаны, мама никогда не уставала, всегда была ровной и ласковой – и любая работа спорилась в ее руках. С ней всегда было хорошо.

Папа тоже был необходим. Папа был сильный, умный и добрый. Он знал и умел так много, что даже мама к нему обращалась за помощью. Всегда, все самое трудное, мама откладывала до прихода папы. Но мама была тем, без чего невозможно представить жизнь, хотя, казалось иногда, что и без папы невозможно представить жизнь.

А еще на другом конце деревни жила «кока-Маня» - крестная, вторая мама. Она была одинокой, работала в совхозе дояркой. И когда дома мама или папа причиняли Вадиму неприятность, он бежал к своей коке Мане – так он звал крестную, когда еще только учился разговаривать. Он жил у крестной днями, даже неделями, от нее ходил в школу, к ней приходил из школы. Это был его второй дом. У крестной было очень хорошо. Она никогда ни за что не бранила, ничего не требовала. Да, у нее было очень хорошо, но, прожив у коки некоторое время, Вадим начинал скучать по маме, папе, Лельке; и, забыв обиды, бежал домой, даже не предупреждая крестную. Он молча прятал лицо в коленях матери, целовал и тискал сестру, и где бы ни был отец, разыскивал его.

- Пришел, путешественник? - добродушно улыбаясь одними глазами, спрашивал папа.

- Пришел.

- Ну, поживи дома немного.

- Ты не хочешь меня наказать?

- За что?

- Н-не знаю.

- Когда придумаешь. – скажешь.

- Ладно, папа.

И все. Опять все шло по-старому. Школа, река, лес, покосы, выгон с его загадочными камнями: слонами, жнивье; зимой горка, коньки, снежки…

А еще в жизни Вадима играли большую роль дедушка и бабушка. Бабушку звали Капитолина Дормидонтовна. Из-за своего длинного и не совсем обычного имени, бабушка казалась Вадиму высокой как столб, хотя все говорили, что бабушка низкого роста… И был дед - Евгений Сергеевич. Теперь Вадим о дедушке знал много, а раньше ничего не понимал, хотя и нынешние знания были не очень ясными. В деревне за глазах, старые люди называли деда – одни отступником, другие – расстригой, а папа часто, смеясь, говорил деду:

- Служить надо кому-то одному: или богу, или дьяволу. А ты хочешь обоим сразу.

В общем, дед когда-то в юности учился в школе правоведения, потом внезапно стал дьяконом. Потом он с кем-то поссорился, выступил против бога и его служителей в какой-то газете – это еще до революции. Потом он встретился с Плехановым, увлекся марксизмом, влюбился в сочинения Плеханова, после революции яростно защищал меньшевиков, а к старости вернулся к богу, успев, однако, выдать свою младшую дочь Аннушку за большевика Карева Александра Арсентьевича, бывшего красногвардейца и чекиста.

Теперь у деда был небольшой клочок земли, на котором он почти не работал, вокруг дома веснами цвел, но не плодоносил небольшой сад, стояло несколько ульев. Жил он в том же доме, около церкви, где начал свою службу дьяконом. Церковь прихожане закрыли еще в двадцать четвертом году, дом остался деду.

Дедушка рассказывал Вадиму сказки, которых не было ни в какой книжке. И дедушка, и бабушка очень любили Вадима и Лельку. Но Вадим-то бабушку и дедушку не очень любил. Почему? На это была своя, не для всех понятная причина.

На столике, у кровати деда, сколько помнит Вадим, всегда лежала толстая, в черном переплете, с медными застежками книга. Дед плохо видел, а бабушка была совсем слепой. Но и дедушка, и бабушка очень хотели прочитать эту толстую книгу - библию. Для этого они пытались приспособить Вадима. Когда он приходил к старикам в гости, они кормили его медом, вареньем, вкусными пряниками, которые мастерски пекла Оля - мамина сестра, жившая с дедушкой и бабушкой. Затем дед усаживал Вадима за толстую книгу, у которой не было начала, и просил почитать совершенно непонятное, нелепое – о Боге.

Бабушка особенно любила одно место, где рассказывалось о родословной человеческой: «Исаак родил Иакова, - немного гнусавя, как дед, читал Вадим, - Иаков родил Иуду»… Чтение было нудным и непонятным. Главное же, Вадима заставляли верить, что все, как написано в библии, так и есть в жизни, хотя папа объяснил по-другому.

Дедушка с бабушкой обзывали папу безбожником, антихристом, грозили ему адом и уговаривали Вадима не спешить по папиной дорожке. Они бранили его за то, что он убивает воробьев, рассказывали ему и заставляли читать, как Христос сотворил воробья из глины.

Вадим возмущался. Папа, усмехаясь, говорил:

- Старенькие они, что с них возьмешь. Потерпи.

А однажды они так замучили Вадима своими проповедями и чтением, что Вадим кровно обидел стариков.

- «Исаак родил Иакова, - читал Вадим, молча слушавшим старикам, - Иаков родил Иуду, а Иуда говорит : - я не баба и рожать не буду»…

Сначала старики, думая, видимо, о чем-то своем, а не о том, что читал Вадим, просто не обратили внимания на вопиющее расхождение с привычным текстом. Но вдруг дед начал багроветь и зловеще спросил:

- Что ты, что ты прочитал? Ну-ка, повтори!

- А Иуда говорит: «я не баба и рожать не буду», - с готовностью повторил Вадим и, распахнув окно, ловко сел на подоконник. Дед вскочил, схватил свою клюшку, но Вадиму было тогда двенадцать лет – кто мог догнать его? Прыгая с окна прямо в цветы, Вадим увидел над собой лицо дедушки. Оно было необычайным: растерянным, веселым, хитрым, каким-то таким, что Вадим прыснул на земле от смеха. Дед перегнулся через подоконник, погрозил ему палкой, а сам беззвучно хохотал.

Давно это было. Но с тех пор Вадим посещал дедушку с бабушкой только вместе с Лелькой, в которой бабушка не чаяла души.

И вот теперь – это, увы, воспоминание. Да и воспоминание пришло только тогда, когда порог их избы перешагнул дед. У деда была огромная белая борода, длинная, до блеска вытертая рукой палка, посконные штаны, засунутые в старые сапоги, и серая рубаха с поясом. Он был очень похож на того, другого деда, любимца отца – Льва Толстого, портрет которого висел у папы над столом, рядом с Лениным и Сталиным. Дед с Толстым были, как две капли воды, и Вадим сейчас как-то не сразу догадался, что произошло: он только что смотрел на портрет Льва Николаевича, и ему показалось, что картинка вышла из рамки.

Переложив посох из правой руки в левую, дед – Толстой перекрестился в угол, где висел его двойник, пошевелил губами и сказал:

- Собирайтесь.

- Куда? – Вадим загородил своим длинноногим телом Лельку.

- К нам. У нас будете жить, пока мать оправится и приедет. – С матерью что-то действительно произошло, и она вот уже пятый день не появлялась дома.

Лелька внезапно заплакала. Эти бабы никак не могут без слез! Чего ревет, дура? Впрочем, и самому Вадиму хотелось зареветь. Мама не приезжает, крестная день и ночь на своей ферме – там что-то тоже случилось, Вадиму нужно ходить на работу, Лелька одна. Вот и теперь, он пришел на обед, а обеда нет. Утреннее молоко, да хлеб. А как Лелька будет днем? Как зверек бездомный по соседям. Ей ведь только шесть лет!

- Пусть Лелька пойдет к вам, а я останусь. - не глядя на дедушку, сказал Вадим. А дед между тем сел к столу, рядом с Вадимом, внимательно, и как-то совсем не как всегда посмотрел на внучат из-под лохматых бровей.

- А ты уже большой, Вадик, - сказал он и внезапно его маленькие, выцветшие глаза наполнились слезами. Он кашлянул, сердито двинул клюкой и вдруг, обхватив Вадима за шею, заплакал, прижав голову внука к груди. В два ручья, с двух сторон – с одной стороны сестра, с другой – дед, - Вадима стали оплакивать, как будто убили не отца, а его – Вадьку Карева.

Конечно, разве тут легко выдержать, не заплакать самому, но … Дед плачет -старенький, сестра – маленькая, мама – женщина, бабушка – старушка… У всех есть оправдание. А у него? Конечно, маму жалко. Папу так жалко, без него так тоскливо, что можно обреветься, но плакать не нужно. Папа никогда не плакал! Даже, когда палец отрубили топором – не плакал.

- Ну, - сурово сказал он. - Испаритесь! Пошли!

Добавить комментарий


Защитный код
 Обновить

Серая зарплата? Звони на «горячую линию»!

До 22 октября работает «горячая линия» по вопросам нарушения трудовых прав граждан, в том числе по выплате работникам «серой» заработной платы, с которой не уплачиваются налоги.

Вопросы по теме «горячей линии» можно задать по телефону 8(861) 424-40-07. По результатам пройдут прокурорские проверки.

Ж. Куатова, помощник прокурора Кореновского района, юрист 3 класса.

О новой версии сайта

Уважаемые читатели!

Прямо сейчас мы готовим новую версию данного web-сайта. Очень стараемся, чтобы вам стало ещё удобнее и комфортнее у нас в гостях.

Но пока кипит работа, возможны небольшие неточности в текущей версии. Если Вы столкнулись с ними - приносим свои извинения, скоро всё поправим и отладим.

До скорой встречи в новой версии!

Корвести ТВ

Корвести ТВ

Экстренные службы

Телефоны

VK
FB
ОК