Происхождение кубанской балачки с позиции лингвистики

Слово «балачка» для обозначения диалектов и говоров стало употребляться в научных кругах России еще в досоветское время. Выделение донских говоров и кубанского диалекта было описано этнографами уже в XIX веке. Базовые элементы с 1792 года занесены на Тамань черноморскими казаками. Слово «балакать» означает говорить, беседовать. Балачка законсервировала разговорную практику юго-восточных малороссийских диалектов второй половины XVIII века, которые также были положены в лексическую основу современного украинского литературного языка.

Русские писатели XIX века часто использовали балачку для передачи живой разговорной речи персонажей. Например, в произведениях Гоголя и Салтыкова-Щедрина балачка передавала бытовую речь крестьян и городского люда. В советский и современный период балачка сохраняет разговорный, неофициальный оттенок. Чаще всего она употребляется в бытовой речи для обозначения дружеского или непринужденного разговора.

В северо-восточных областях современной Украины говорят на суржике – неупорядоченной смеси русского и украинского языков. В основном это территории бывшей Слобожанщины (ареал в значительной степени накладывается на историческую территорию Слободской Украины).

Слобожанский говор - один из говоров восточно-славянской языковой семьи. Распространен в ряде районов Сумской и Харьковской областей, на Луганщине, а также на соседних территориях Российской федерации (районы Курской, Белгородской, Воронежской и Ростовской областей России). Складывался в основном в 16 -17 веках вследствие взаимодействия и дальнейшего развития переселенческих, восточнополесских, частично подольских и южнорусских говоров, структурная связь с которыми прослеживается до сих пор. Слобожанский говор внутренне дифференцирован минимально.

Что касается кубанского диалекта, то он весьма заметно отличается от украинского литературного языка. Да и те, кто говорят на балачке, не считают себя этническими украинцами. Об этом в частности говорится в исследовании кубанского ученого Юрия Борисенко, который составил фонетический портрет обычной жительницы приазовской станицы.

Среди характерных черт говора – более широкое использование «ы» (украинец скажет «нэ трэба», а кубанец – «ны нада»). Также исследователи отмечают в балачке немало кубанизмов: например, корыто на местном диалекте будет «ночавы» в отличие от украинского аналога «ночвы». Именно этим объясняется тот факт, что новоселам с Украины приходилось заново учиться языку на Кубани.
Самобытный кубанский диалект сложился исторически в результате смешения и взаимопроникновения русского и украинского языков, южнорусских и украинских диалектов, а также говоров постоянно прибывающих на Кубань жителей других областей России, образовав новую этнографическую реальность.

Балачка как одна из языковых основ кубанского диалекта, безусловно, основана на одном из малоросских диалектов, на котором разговаривали запорожские казаки. Но дело в том, что в процессе заселения Кубани балачка соприкасалась с говором линейных казаков - носителей южнорусской языковой стихии с примесью украинизмов, с горским диалектом адыгов и черкесов, с речью переселенцев из областей Центральной России. Происходило напластование и взаимопроникновение языковых особенностей. Поэтому сводить диалект кубанцев только к малоросскому наречию, так же как и донской гутор к говорам южноруского типа - было бы явной неоткровенностью.

Следует также отметить, что балачка у нас на Кубани уже давно воспринимается, как местное сельское наречие русского языка. И тогда говорят «балакать по-станишному». Если же говорят на литературном русском, то это будет «балакать по-городскому». Существует и ряд принципиальных типологических отличий.

Происхождение и статус

Кубанская балачка - это традиционная разговорная речь переселенцев-черноморцев конца XVIII века, которая развивалась изолированно на Кубани под мощным влиянием соседних русских говоров и быта. Она имеет статус традиционного регионального диалекта.
Суржик - это не диалект, а межъязыковое социальное явление, возникающее там, где носители русского и украинского языков тесно контактируют друг с другом в повседневной жизни, произвольно заменяя слова из одного языка на другой.

Лингвистическая система

Балачка. Обладает своей устойчивой и устоявшейся системой фонетики и грамматики (например, специфическое «гэканье», добавление звука «в» в начале слов вроде вулица, вутка, замена гласных). В ней сохраняются архаизмы XVIII века, которые на территории современной Украины уже давно вышли из употребления.
Суржик. Не имеет единых правил. В суржике русские корни могут просто механически оформляться украинскими окончаниями или суффиксами (и наоборот), причем пропорции смешения меняются от человека к человеку в зависимости от уровня владения обоими языками.

Социальная роль

Балачка. Это часть культурного кода и идентичности коренного кубанского казачества, знак принадлежности к местной традиции. На ней говорят осознанно как на родном диалекте предков

Суржик. Чаще всего воспринимается как языковой дефект или результат неполного владения литературным языком, возникающий стихийно у отдельных людей или групп населения

А еще в кубанском говоре выработалась особая манера, с которой характеризуют человека, его качества и действия.
- городовычка — «горожанка»,
- лупцывать — «избивать»,
- казать — «говорить»,
- пындыковый — «привередливый»,
- цикавый — «острый на язык» и др.

Встречаются и примеры, когда человек сравнивается с животными.
- пэрэбыраишь як кыця (кыця –маленькая кошка) – «о человеке, который ест очень медленно и не все»;
- мокрый як мыша (диалектный вариант слова мышь) – «о сильно вспотевшем человеке»;
- трусишься як цуцык (цуцык - щенок) – «о человеке, который дрожит от холода или страха»

Образность и экспрессивность кубанской речи во многом создаются за счет богатого пласта устойчивых выражений, фразеологизмов и сравнений. Так, человека, прикрывающего свои дурные намерения маской добродетели, на Кубани иронично называют «ангелочек без крылушек». О несуразном и странном земляке скажут «репях в крапынку» (соответствует литературному «чудо в перьях»), а о крайнем проявлении бедности, когда нет ничего за душой, говорят: «ны хатыны, ны лозыны» (ни кола ни двора).
И, в завершение, шутливая кубанская казачья загадка: придумать слово, где было бы шесть «ы». Оказывается это – «вылысыпыдысты»…

Евгений Громыко

Источники:

А.В.Демченко. Говор семьи Плахутиных: фонетические, грамматические, лексические особенности.
Д.В. Дмитриченко, О.Г. Борисова. Говор села Первореченского Краснодарского края в лексикографическом аспекте.
Литература:
Борисова О. Г. Лексика и фразеология современных кубанских говоров как макросистема: модель и ее реализация. Краснодар. 2018.
Васильев И. Ю. Кубанская балачка — письменный диалект // Interlinguistica Tartuensis. Tartu, 2017.
Соболевский А. И. Опыт русской диалектологии: Наречия великорусское и белорусское. Тип. М. Меркушева, 1897
Ткаченко П.И. Кубанский говор. Опыт авторского словаря. — М.: Граница, 1998.
Шабалин М. Н. О происхождении некоторых черт русского кубанского диалекта. // Вопросы истории русского языка. — М.: Изд. Моск. унив, 1959
Кубанские станицы. — М., Наука, 1967.
Кубанский говор. — М., 1998
История, этнография, фольклор Кубани. Т. IV. Темрюкский район (материалы Кубанской фольклорно-этнографической экспедиции) / Мин-во культуры Краснодар. края, Науч.-исслед. центр традицион. культуры ГБНТУК КК «Кубанский казачий хор»; науч. ред., сост. Н. И. Бондарь, А. И. Зудин. – Ростов-на-Дону, 2019