«Слово о полку Игореве» и «Задонщина»: плагиат или незыблемая традиция?

Каждый раз в сентябре, когда в нашей стране отмечают День воинской славы в память о сражении 1380 года за Доном в устье Непрядвы, не обходится без публикаций, пытающихся обвинить автора знаменитой «Задонщины» в том, что он откровенно списал свое произведение у автора «Слова о полку Игореве». Однако современное понятие «плагиат» здесь неприменимо. Правильнее говорить о сознательном использовании авторитетного образца для осмысления нового исторического события. Впрочем, обо все по порядку.

Сразу следует оговориться, что подавляющее большинство отечественных авторитетных исследователей ХХ – ХХI века (Д.С. Лихачев, В.П. Адрианова-Перетц, А.А. Зализняк и другие) сходятся во мнении, что автор «Задонщины» (наиболее вероятно, что это рязанский боярин Софоний) писал свое произведение уже после создания «Слова» и под его явным влиянием. Он не скрывал своей опоры на великий образец, а наоборот, делал это смысловым стержнем всего повествования.

Это был осознанный литературный прием. Автор XIV века смотрел на поражение Игоря Святославича в 1185 году как на пролог к трагедии будущего монгольского нашествия. А победу на Куликовом поле в 1380 году воспринимал уже как долгожданное искупление и реванш.
Рассмотрим на конкретных примерах работу «поэтической механики».

Вступление
Автор «Слова» отмечает, что начнет свою песнь «не по замышлению Бояна», вещего сказителя.
Автор «Задонщины» также начинает с упоминания Бояна, но предлагает сложить славу своему времени: «Пойдем, брате, по полю злаченному... почествуем Софония Рязанца».

Природные предзнаменования
Природа в «Слове» явно враждебна походу Игоря: «волки грозу въсрожат по яругам, орли клекотом зовут на кости звери».
В произведении XIV века тот же набор образов, но они уже предвещают гибель врагам: «тогда бо волци грозно воют, а орли клекчют...». Буйность птиц и зверей отнесена к будущему разгрому Мамая.

Центральный мотив – земля
В «Слове» погибель русского воинства описывается через образ земли: «Чръна земля под копыты костьми была посеяна, а кровию польяна; тугою взыдоша по Руской земли».
В тексте «Задонщины» этот мотив перевернут. Теперь уже татары устилают землю своими костями, а на Руси радость: «уже по Русской земле простреся веселие и буйство». Страдания теперь настигли Орду.

Образ воинов
Храбрая дружина в «Слове» сравнивается с соколами, кречетами, а половцы — с леопардами (пардусами).
Образ «Задонщины» становится еще более массовым, эпическим. Русские воины — «соколы и кречати, белозерские ястреби», которые рвутся ударить на «стады гусиныя и лебединыя» (образ войска Мамая).

Как отмечал академик Д.С. Лихачев, стилистическая близость этих произведений не результат творческой слабости автора «Задонщины», а его главный художественный инструмент. Он использовал язык и образы «Слова», чтобы ярче высветить контраст между поражением русичей на реке Каяле и победой на Непрядве за Доном.

Исследователь В.М. Григорян указал на то, что в «Задонщине» нет ни одного буквального, грамматически и лексически идентичного заимствования. Каждое выражение из «Слова» по-своему изменено и встроено уже в новый синтаксический и смысловой контекст.
Особо следует выделить лексическую адаптацию «Задонщины».

Автор XIV века заменяет архаизмы XII века на более современные ему слова. Например, «комонь» (конь), «истягну» (истезавше), «харлужные» мечи (булатные). Иногда это приводит к ошибкам понимания первоисточника. Так, загадочное место из «Слова» «О, Руская землѣ! Уже за шеломянемъ еси!» («за холмом») превращается в «Задонщине» в нелепое «Руская земля! то ти ест как за Соломоном царем побывала». Эта ошибка переписчика лишь доказывает, что он работал с текстом, не всегда до конца понимая его древнюю семантику.

Необходимо указать и на то, что произведение XIV века претерпело жанровую трансформацию. «Слово» — это лирический эпос, где огромную роль играет личная авторская эмоция, символика, языческая одухотворенность природы. «Задонщина» ближе к жанру воинской повести. В ней больше документальности, перечисления павших князей и воевод, а также религиозного пафоса («За землю за Рускую и за веру крестьяньскую»). Эмоционально-лирическое начало XII века уступает место эпическому прославлению подвига во благо целого государства.

Таким образом, перед нами не присвоение чужого текста, а явление, характерное для средневековой литературы — создание нового произведения по освященному временем канону. Софоний Рязанец не воровал у безымянного автора XII века, он вел с ним диалог через столетия, используя его гениальную поэму как партитуру для воспевания новой победы и нового этапа в жизни страны.

Теперь следует перейти к более изощренному обвинению со стороны «альтернативных» исследователей. Его суть заключается в том, что «Слово о полку Игореве» - гениальная подделка конца XVIII века. И плагиат направлен в противоположную сторону. Тут мы затронули самую острую и, пожалуй, детективную страницу в истории изучения древнерусской литературы. Спор о подлинности «Слова» — это не просто академическая дискуссия, а настоящий интеллектуальный триллер, который длился более двух столетий. Что же произошло?
После того как граф А.И. Мусин-Пушкин опубликовал текст в 1800 году, невероятная художественная мощь произведения вызвала у многих сомнения. Как мог безымянный автор XII века создать поэму, по сложности языка и богатству образов стоящую на уровне лучших мировых эпосов? Уж не мистификация ли это конца XVIII века, созданная кем-то из просвещенных дворян для прославления русской старины?

Рассмотрим аргументы сторонников версии о подделке. Их позиция строилась на нескольких ключевых тезисах:
- уникальность текста. «Слово» стоит особняком. Нет других произведений домонгольской Руси с таким смешением христианских и языческих мотивов, с такой сложной поэтической системой;
- обстоятельства находки. Рукопись обнаружена А.И. Мусиным-Пушкиным при весьма туманных обстоятельствах, а единственный список погиб в пожаре Москвы 1812 года. Это сделало невозможной проверку бумаги, чернил и почерка. Скептики утверждали, что оригинал никогда и не существовал;
- «идеальность» языка. Язык памятника показался слишком совершенным, очищенным от бытовых шероховатостей живой речи, что наводило на мысль о работе позднего филолога-стилизатора;
- политический заказ. Высказывались предположения, что создание такого патриотического шедевра было выгодно Екатерине II в контексте русско-турецких войн и интереса к национальной истории.

Главными апологетами этой гипотезы были слависты из Франции Луи Леже и Андре Мазон, которые прямо называли «Задонщину» источником, а «Слово» — ее обратной компиляцией. Так почему же версия о подделке рухнула?
Защитники подлинности, среди которых были такие маститые ученые, как Д.С. Лихачев, указывали на то, что предполагаемый фальсификатор должен был обладать знаниями, недоступными еще науке XVIII века. Но окончательную, математически точную точку в этом споре поставил выдающийся лингвист нашего времени, академик А.А. Зализняк. В своих работах он доказал, что гипотеза о подделке «исчезающе маловероятна».

Приведем аргументы из лингвистического анализа произведения:
- лингвистические анахронизмы. Чтобы создать «Слово» в XVIII веке, фальсификатор должен был знать массу вещей, которые наука открыла только в XIX–XX веках. Например, идеально правильное употребление энклитик — кратких безударных местоимений (ся, ти, ми, тя). Их положение в предложении подчинялось строгим законам древнерусского синтаксиса, которые в XVIII веке никто не знал. Подделать их случайно невозможно, а целенаправленно — потребовало бы создания целой новой науки о языке авансом;
- фонетика и орфография. Автор «Слова» демонстрирует безупречное владение особенностями древнерусской фонетики, например, переходом редуцированных гласных (знаменитый «еров»). Система ошибок и замен в тексте абсолютно естественна для переписчика XV- века, но совершенно необъяснима для образованного дворянина екатерининской эпохи;
- независимое подтверждение. Открытие «Задонщины» показало, что уже в XIV веке «Слово» было известно и служило авторитетным образцом. Если бы «Слово» создали в конце XVIII века, этот факт пришлось бы игнорировать, что противоречит всем данным.

Как писал сам Зализняк, чтобы поверить в подделку, нужно допустить, что некий гений-фальсификатор предвосхитил труды поколений лингвистов, создав текст, который выглядит как древний не только внешне, но и на микроуровне грамматических связей. Проще принять единственно логичную версию: перед нами подлинное произведение XII века.

Подводя итог, следует признать, что добросовестное научное сообщество сегодня практически едино во мнении. Точка зрения о подлинности «Слова о полку Игореве» победила окончательно и бесповоротно. Версия о плагиате со стороны «Слова» или его создании в XVIII веке признана несостоятельной. Утвердилась точка зрения, согласно которой мы имеем дело с бесценным артефактом домонгольской эпохи, чья сложность лишь подчеркивает высоту культурного уровня Древней Руси.

Евгений Громыко

Литература:
1.Адрианова-Перетц В. П. « Слово о полку Игореве» и «Задонщина» М.; Л.,1962
2.Григорян В.М. «Куликовская битва в литературе и искусстве». М., 1980
3. Пархоменко В.И. Следы половецкого эпоса в летописях // Проблемы источниковедения. М.; Л., 1940.
4. Лихачев Д.С. Золотое слово русской литературы. Слово о полку Игореве. М. «Художественная литература», 1985
5.Лихачев Д. С. Изучение "Слова о полку Игореве" и вопрос о его подлинности // Слово о полку Игореве — памятник XII века / Отв. ред. Д. С. Лихачев; АН СССР. — М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1962.
6.Лихачев Д.С. «Черты подражательности в «Задонщине», журнал «Русская литература» №3 1964
7. «Слово о полку Игореве»: Древнерус. Текст/ пер., сост.вступ.ст., вступ. Заметки к разделам, примеч. Д.С. Лихачеа; Поэтические переложения В.А.Жуковского, Н.А.Заболоцкого, И.И. Шкляровского;- М.: Просвещение, 1984
8. Литература Древней Руси Пособие для учителя М.: Просвещение, 1981.